Энди Вейер: «Я не позволяю читателю прекращать чтение»

on

Журналист The Verge Эндрю Липтак встретил Вейера на San Diego Comic-Con и поговорил о том, как писатель справляется с высокими ожиданиями читателей, о реализме в научной фантастике и почему он относится к будущему с оптимизмом.

Когда Энди Вейер начал публиковать на своем сайте роман «Марсианин», он и не подозревал, что его детище станет самым известным научно-фантастическим романом года, бестселлером, позже адаптированным в кинофильм с Мэттом Дэймоном в главной роли.

Сейчас Вейер собирается опубликовать свой второй роман «Артемида», криминальный триллер, действия которого будут разворачиваться на Луне.

Artemis_Final_Book_Jacket

«Марсианин» имел оглушительный успех. Как работать после такого?

Да, для меня это проблема. Конечно, меня заботит новая книга, мне кажется, что я проделал хорошую работу, написав ее. И сейчас мы все посмотрим, являюсь ли я «писателем одной книги». Достаточно страшно выпускать что-то после «Марсианина».

Изменился ли ваш писательский подход при создании «Артемиды»?

Немного. Я создавал «Марсианина» как сериал, выкладывая на сайт по одной главе, сразу получая при этом читательские отзывы. С «Артемидой» у меня получилось более традиционно. С первого же дня заключил договор с издательством. Отзывы я получал от редактора, агента и нескольких близких друзей и членов семьи. Я не мог публиковать её онлайн для нескольких тысяч читателей.

Недостает ли вам читательских отзывов?

Да. Особенно мне недостает факт-чекинга. Когда каждую мою главу читали тысячи читателей, они писали мне письма и говорили: «Здесь у вас по химии не то», я тогда шел и поправлял текст.

Чем вы заменили этот краудсорсинговый факт-чекинг?

Тоннами исследований. Но «Артемида» менее сосредоточена вокруг науки, чем «Марсианин». И хотя все детали точны, но это уже не центральный элемент.

Какие исследования вы провели для новой книги? Пользуясь популярностью «Марсианина», не сумели ли вы поговорить с учеными из НАСА, например?

Говорил, но мне не нужно было тесно общаться с НАСА, поскольку книга не совсем о космических путешествиях. В ней больше вещей типа сварки, химического восстановления металлов из руды. Как сделать алюминий из лунных камней, например.

Одно из главных достоинств «Марсианина» — увлекательное чтение. Как вы достигаете того, что у читателя захватывает дух?

В основном, это заслуга не слова, а развития сюжета. Знаете, когда вы лежите в постели и читаете книгу, в какой-то момент вы говорите себе: «Я устал» и откладываете книгу. Но если вы дошли до интересного места, вы продолжаете: «Докончу эту главу, а затем отложу книгу и усну». И я задаю себе вопрос: зачем писать места, где можно уснуть? Так что я просто не позволяю читателю отложить книгу, не позволяю ему прекратить чтение.

Какую часть книги вы бы описали как ту, от которой невозможно оторваться?

Надеюсь, что от всей книги невозможно будет оторваться. Та часть, в которой развивается сюжет или раскрывается тайна или происходит раскрытие персонажа. В книге всегда происходит что-то интересное и захватывающее. Самый лучший способ заставить читателя навсегда закрыть книгу — написать несколько страниц описаний. Иногда это необходимо, но я пытаюсь минимизировать объем описаний.

«Марсианина» хвалили за высокий уровень реализма. За что вы любите реализм?

Я — «ботаник», фанат настоящей науки в жанре научной фантастики. Меня по-настоящему коробит, когда я вижу грубые отступления от научных фактов, так что пытаюсь избегать таких ошибок в своих текстах. Неточность — одна вещь, но есть еще и фантастические устройства. Например, я люблю «Звездный путь» и не имею ничего против гиперпространственного двигателя. В реальном мире он невозможен, но это неважно, я допускаю, что он может существовать в мире «Звездного пути». Но если у вас есть гиперпространственный двигатель, то, пожалуйста, не надо тратить несколько часов на путешествие от Земли до Марса. Главное — последовательность.

Приведите пример истории, которая вас покоробила.

Ну, например, было много ошибок в «Гравитации» (фильм Альфонсо Куарона с Сандрой Буллок в главной роли — прим. ред. «Лампы»). Есть много научной фантастики, которая не претендует на реалистичность. Немногие посмотрят «Звёздные войны: Пробуждение Силы» и скажут: «А давайте-ка проанализируем фильм с точки зрения науки и проверим точность», потому что это просто не тот тип истории. «Гравитация» же была представлена как точное изображение Международной космической станции, полета на шаттле и т.п. В этом случае неточности особенно бросаются в глаза, поскольку фильм позиционировался как реалистичный.

Почему для вас это так важно?

Шокирующим откровением будет сказать, что для меня это не важно. У меня просто такой подход к созданию правдоподобных историй. Моя сильная сторона — научные знания, потому что я специалист в этом. С помощью этого я создаю правдоподобные истории. Есть миллион способов рассказать хорошую историю, я выбрал один из них. Возьмите «Звездные войны» — совсем необязательно иметь реалистичные научные факты, чтобы создать фантастическую историю.

Какое-то время космические путешествия вышли из моды в научной фантастике, а сейчас мы наблюдаем большое возвращение этого сюжета.

Я люблю космические путешествия и научную фантастику. Я думаю, что большинство произведений в жанре научной фантастики очень сильно сосредотачивается либо на космических путешествиях, либо на антиутопиях, мрачном будущем Земли. Я не могу припомнить ни одного произведения, в котором бы не было путешествия по космосу или антиутопического мира.

«Марсианин» — очень оптимистичная книга.

Я с оптимизмом смотрю в будущее. Если сравнить сегодняшний день с прошлым, я думаю, вы предпочтете жить сейчас. Я бы хотел оказаться в 2017, чем в 70-х, 1870 или даже 1770 году. Думаю, если бы вы спросили кого-то, жившего в те годы, они бы предпочли прийти к нам и остаться здесь. Качество жизни человечества все растет и растет. Были короткие периоды упадка, когда я бы предпочел жить в 1933, чем в 1943, особенно если бы я был европейцем. Но я бы выбрал 1953, чем 1933 год.

Почему вы сохраняете оптимизм насчет будущего?

Технология всегда прогрессирует. Иногда медленнее, но всегда улучшая качество жизни.

Какие типы историй повлияли на вас, когда вы росли?

Я вырос на научно-фантастических книгах моего отца, которые вышли в 50-х, 60-х годах. Так что я был вдохновлен Айзеком Азимовым, Робертом Хайнлайном и Артуром Чарльзом Кларком. «Я, робот» — одна из моих самых любимых книг. Мне нравился «Фермер в небе» и «Луна — суровая хозяйка» Хайнлайна, каноническая история о городе на Луне. Боюсь, что все будут сравнивать «Луну…» с «Артемидой», что очень плохо, поскольку «Луна — суровая хозяйка» — один из лучших когда-либо созданных научно-фантастических романов.

original

Волнуют ли вас сравнения с «Марсианином»?

Конечно, меня это волнует, да. Это моя вторая книга и все будут сравнивать ее с «Марсианином». И вполне вероятно, что «Марсианин» будет самой успешной из всех моих книг. Он достиг невероятного уровня успеха для первого произведения, я осознаю это целиком и полностью. Так что я просто установлю свои ожидания на разумный уровень. Я хочу, чтобы людям понравилась «Артемида». Я хочу, чтобы они сказали: «Это хорошая книга». Если они еще добавят: «Не такая хорошая, как «Марсианин», но все же хорошая», я буду считать это победой. Я даже не начну работу над следующей книгой, пока не увижу, как примут «Артемиду», поскольку я бы хотел, чтобы этот роман превратился в серию. Я бы хотел, чтобы это стало моим «Плоским миром» (серия книг Терри Пратчетта — прим. ред. «Лампы»).

«Артемида» выйдет в свет 14 ноября 2017 года.

Подпишись на наш канал в TG