Что делать, если у тебя появились лишние 100 млн $

Предприниматель Брайан Джонсон хотел стать богатым, чтобы внести вклад в развитие человечества. И вот, ему это удалось. В смысле разбогатеть.

Антонио Регалада из MIT Technology Review рассказывает о том, как бизнесмен встал на передовую науки.

Брайан Джонсон владел компанией по совершению онлайн-платежей, которую он четыре года назад благополучно продал eBay за 800 млн долларов. Разбогатев, он решил осуществить свою мечту и вложил 100 млн долларов в стартап под названием Kernel (Ядро), где начал разрабатывать нейроимпланты, способные соединить мысли человека с компьютером.

Брайан Джонсон, бизнесмен
Брайан Джонсон, бизнесмен

В 2016 году Джонсон заявился на одну из стартап-конференций с нечесаными волосами и в дырявой футболке, утверждая, что сейчас «само наше существование программируемо» с помощью биологии и машинных интерфейсов.

Конрад Кординг из Северо-западного университета США говорит, что нынче много оптимистичных миллиардеров, которые пытаются войти в область нейротехнологий, но они далеки от понимания работы мозга. Зато нейротехнология позволяет заниматься одними из самых интересных вопросов во Вселенной и потенциально может приносить хорошие деньги.

Оригинальная технология Kernel базировалась на протезах памяти, разработанных Теодором Бергером из Университета Южной Калифорнии, который занимал в стартапе должность главного научного работника. Технология Бергера записывает воспоминания крыс и обезьян, хранит эти паттерны на компьютерном чипе и доставляет их обратно в гиппокамп. Бергер говорит, что технология была также опробована на нескольких людях, проходивших операцию на мозге.

Бизнес-план Джонсона был смутен и неясен, один ученый даже назвал его «метафизическим». Реальность такова, что электроника раздражает ткань мозга и через какое-то время перестает работать. И уж точно никто не захочет проходить через операцию на своем мозге, только чтобы отправить е-мейл. И даже если вам удастся соединиться с мозгом, можно не понять, что он «говорит».

Спустя полгода после запуска Kernel, Джонсон сообщил о прекращении разработки имплантов, сменил научный совет, нанял новую команду и сосредоточился на более общей технологии записи и стимулировании мозга с помощью электродов.

Бергер покинул проект вместе со своими имплантами. Все дело в том, что проект Бергера был пока еще слишком далек от коммерческого воплощения.

Джонсон готовил свою резкую смену направленности, встречаясь с Кристианом Вентцем, главой маленького кембриджского стартапа Kendall Research Systems, продававшем оборудование для записи нейронов мышей и других животных. Компания вышла из лаборатории профессора Массачусетского технологического института Эдварда Бойдена, известного новыми подходами к анализу мозговой ткани.

Джонсон приобрел стартап Вентца за неразглашаемую сумму, и привлек ее сотрудников к работе в Kernel, где многие являются бывшими студентами Бойдена.

Теперь Джонсон говорит, что Kernel будет разрабатывать «общую человеческую электрофизиологическую платформу», заключающуюся в одновременном измерении электрических импульсов от множества нейронов и их стимуляции. Конечная цель — использовать электронику для борьбы с депрессией и Альцгеймером.

Вентц и Джонсон понимают, что проекту необходимо будет пройти еще много стадий НИОКР (научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки).

«У нас трезвый взгляд на вещи. Мы не так наивны и понимаем, что нам потребуется еще лет 15 разработок, но за это время мы совершим такой скачок, для которого науке потребовалось 100 лет».

Путевку в жизнь Kernel и другим подобным (вроде Paradromics и Cortera) дал государственный проект по поддержке нейротехнологий Brain Initiative, запущенный в эру правления Обамы. Оборонное агентство DARPA ведет программу по созданию «высокоточного мозгового интерфейса», способного на одновременную запись одного миллиона нейронов и стимулирования 100 тысяч нейронов.

«С такой технологией откроются перспективы для множества новых применений — целый пустой белый мир», говорит Джонсон.

Сейчас Вентц работает над разработкой электроники для высокоскоростного чтения данных, передающихся с беспроводных имплантов. Уже сейчас поток информации, который поступает из мозга мыши в реальном времени превышает способности обычного компьютера. Команде также нужен способ соединения с мозгом. Лаборатория Бойдена разработала несколько концептов для этого, включая щупы в форме иглы с микроэлектродами на них, или прокладку микрооптоволокна по капиллярам мозга (что отдаленно напоминает идею Маска с его «нейронным шнурком»)

Способы чтения и записи в мозг рассматриваются как потенциальные способы лечения психических заболеваний. У Бойдена есть концепт того, что он зовет «мозговыми сопроцессорами», с помощью которых можно будет создать закрытую систему, распознающую определенные сигналы, например, ассоциирующиеся с депрессией, и изменять их на противоположные. Некоторые хирурги и доктора изучают подобную возможность лечения серьезных психических заболеваний.

Бойден говорит, что 100 миллионов Джонсона способны улучшить его разработки:

В нейротехнологии многое приходит и уходит, но что действительно истинно — это то, что это дорогая наука. Изобретение — дорого, клиническая работа — дорогая. Это нелегкая задача. А теперь есть кто-то, кто вкладывает в это все деньги».

«Если посмотреть на ключевые технологии, изменившие наше общество, вроде ракет и интернета, то всегда существовал определенный момент перехода от академического изучения к частному сектору. И нейронаука еще не совершила этот переход. Главное — не ошибиться и выбрать правильный момент для перехода в частные руки», говорит предприниматель Брайан Джонсон.

В Силиконовой долине Джонсон не одинок в стремлении разобраться в человеческом мозге, этом неизведанном мире, о котором мы пока знаем еще очень мало.  Так, Илон Маск заинтриговал своим проектом «нейронного шнурка», с помощью которого человеку удастся достичь «симбиоза с машинами». А Марк Цукерберг еще в 2015 провозгласил, что однажды люди будут делиться друг с другом не только фотографиями, но и «полным сенсорно-эмоциональным опытом», и принялся нанимать ученых для секретного проекта в здании №8.

Наша способность контактировать с компьютерами застряла на доисторическом уровне. Взять ту же Сири или Алекса: максимум информации, которую мы способны им передать, достигает скорости 40 бит/сек — унылое число по сравнению с триллионами бит/сек информации, летящей по оптоволокну.

«Невероятно медленно», жалуется Маск.